Константин Демидов: «Какой садовник, такой и сад!»


Режиссёр-постановщик, актёр театра и кино, сценарист, педагог, работал режиссёром на телевидении, член Гильдии режиссёров России, победитель конкурса СТД РФ «Театральный разъезд», автор и ведущий авторских актёрских тренингов «Мир из ничего» и «Ты как точка опоры», организатор театральной лаборатории «Костин Дом» @theatrekd

В Приморском академическом краевом драматическом театре имени М. Горького во Владивостоке грядёт премьера спектакля «Собака на сене» – одной из самых популярных комедий плаща и шпаги мирового классика, выдающегося драматурга золотого века испанской литературы Лопе де Веги. Сегодня у нас в гостях режиссёр-постановщик спектакля Константин Демидов. Поговорим о планке высокой поэзии, катарсисе и законах Вселенной…

Интервью: Юлия Аделова Фото: Татьяна Зубкова Фото с репетиций: Мария Бородина (ИА PrimaMedia)

– Профессия театрального режиссёра – это осознанный выбор или судьба?

– И то и другое. Трижды учился на режиссуре, и дважды мне не удавалось окончить институт по ряду причин. Периодически я уходил в другую сторону – снимался как актёр, был режиссёром на телевидении, писал сценарии… И каждый раз случалось что-то, что возвращало меня в театральную режиссуру. В какой-то момент я понял, что бессмысленно сопротивляться судьбе, надо сделать выбор. И как только я принял для себя это решение, всё сложилось. Я благополучно окончил режиссёрский факультет в Высшем театральном училище имени Щукина (мастером курса был Леонид Ефимович Хейфец). После этого уже как дипломированный специалист начал осуществлять свою режиссёрскую деятельность, которой вот уже десять лет.


– Слышала, что вы специализируетесь исключительно на классической драматургии…

– В большей степени да. Был период, когда я занимался современной драматургией – очень много читок делал на фестивалях «Новая драма» в Москве, но этот период закончился. Я чётко провёл для себя линию, путь, и это путь классики. Именно через классические драматические тексты я больше познаю мир. И одна из галочек, которую я себе поставил в профессии, – удерживать некую планку так называемой высокой поэзии, глубокого текста. Это Антон Чехов, Генрик Ибсен, Уильям Шекспир…


– …Лопе де Вега!

– Безусловно. Это всегда изысканные диалоги даже в переводе, та самая высокая планка. При этом актуальность.


– Вы сохранили классическую сюжетную линию в вашей постановке?

– Сюжет остался тот же. Кое-где сокращены монологи (здесь я стараюсь найти баланс и, как хирург, максимально безболезненно убрать все громоздкие конструкции, которые могут замедлять общий ритм пьесы). Место действия всё так же Неаполь, только историческая эпоха сменилась: действие происходит не в XVII, а в XX веке. Это была идея Андрея Климова – художника по костюмам, и я её поддержал. Интересная задача для режиссёра и всей команды – вступая во взаимодействие с классическим текстом, развернуть его для зрителей XXI века так, чтобы спектакль произвёл такой же эффект, как на зрителя в XVII веке. С осознанием актуальности происходящего здесь и сейчас.


– Конечно же, спектакль не избежит сравнения с фильмом Яна Фрида 1977 года.

– И тем лучше, что мы изменили время действия, внесли что-то своё. Сложно конкурировать с советским кинематографом, да и незачем. Кино и театр – разные категории, и на каждую найдётся свой зритель. А я в первую очередь ставлю спектакли не для критиков, а для зрителя.


– И хорошо, когда попадаешь в зрителя. К сожалению, бывает, что пьеса и постановка прекрасные, а зритель эмоционально к ним не готов. Так было с местным спектаклем «Васса»: сильная драма, глубокая, прекрасная актёрская игра, а зритель не идёт. Такая же тенденция с авторским кино.

– Мне кажется, это плоды навязанной нам с экранов телевизора мысли, что главное, чтобы было легко и весело. Тут я процитирую Вячеслава Полунина. На одном из мастер-классов он сказал, что в России нужно смотреть только прекрасные сказки типа «Снежного шоу», потому что здесь очень много проблем и русским нужна какая-то сказка. А вот в Швейцарию, например, он возит спектакль «Диабло» («Дьявол»), потому что у них настолько всё в порядке, что немножечко диабло им там не повредит. И вот мне кажется, что русского человека загнали в такой, так сказать, способ выживания, когда действительно нужен глоток свежего воздуха в виде лёгких эмоций. Другое дело, что это такое поверхностное, примитивное суждение об облегчении. Потому что по большому счёту, если задать несколько вопросов человеку, в сухом остатке окажется, что он страдает. А театр – уникальное место для избавления от страха и страданий. Страдает персонаж, а я опосредованно проживаю это вместе с ним, но это как бы не со мной. На грамотно поставленной драме или трагедии можно пережить катарсис. Ведь формула катарсиса: «Очищение от страха и страдания через страх и страдание». Но никто зрителю, увы, этого не объясняет. И он подменяет это тем, что лучше пойдёт и посмеётся. Он посмеялся, но проблема никуда не делась! Он её не прожил, он остаётся с ней. На какое-то время ему хватит этого заряда лёгкости, но не так надолго, как если бы он пошёл на какую-то сильную драму.


– Личный топ-3 пьес, которые вам бы очень хотелось поставить? Пьесы мечты!

– Пьеса «Тень» Евгения Шварца – уже лет шесть я жду возможности её поставить, но пока не складывается. Было горячее желание поставить «Лейтенанта с острова Инишмор» Мартина Макдонаха –

это современная пьеса, для неё нужен артист – если не Гамлет (не в каждом театре есть свой Гамлет), то способный на безбашенность. И есть идея сделать трилогию Чехова: «Чайка», «Вишнёвый сад» и «Три сестры». Некоторое время я думал о «Волках и овцах» Островского, мне кажется, что это сейчас

очень актуально.


– Вы два года были главным режиссёром Краснодарского академического театра драмы имени М. Горького. И сейчас ставите спектакль в Приморском академическом краевом драматическом театре имени М. Горького во Владивостоке. Символично. А раньше во Владивостоке бывали?

– Бывал. Впервые побывал здесь в 2006 году, приехал с группой бельгийских кинематографистов. Я снимался в короткометражном фильме, действие которого происходит в поезде Москва – Владивосток. Семь дней, пока мы ехали в поезде, снимался фильм. А одну из сцен (сон главной героини) надо было снять на берегу моря. Второй раз я приехал сюда уже для знакомства с труппой театра. И вот сейчас мой третий визит, я пробуду здесь вплоть до премьеры «Собаки на сене».


– Потом куда направитесь?

– Ещё не решил. Я сейчас в свободном полёте. Куда приведёт Вселенная, там и остановлюсь. Сейчас внутри меня происходят некие глубинные процессы, к которым я прислушиваюсь. Стараюсь быть в моменте, осознавать, что я сейчас чувствую, на что есть внутренний отклик, и двигаться туда, где мне комфортнее и интереснее.


– Верите во Вселенную и в то, что мы сами формируем свою реальность?

– Более того, только в это и верю. Достаточно переключить фокус внимания, и всё меняется. Мне близки слова Джона Кехо: «Ваш мозг подобен саду, за которым можно ухаживать, а можно и запустить его. Вы – садовник и можете взрастить свой сад или оставить его в запустении. Но знайте: вам придётся пожинать плоды либо своего труда, либо собственного бездействия». Какой садовник, такой и сад!