Яна Колпакова: Моё прошлое обрело смысл!


Наша землячка Яна Колпакова, ВИЧ-положительная с открытым лицом, –

популярный блогер в «ТикТоке». Она рассказывает о жизни с ВИЧ, наркозависимости, стигме, буллинге и пишет книгу о насилии. Темы и истории она берёт из личного опыта: ещё несколько лет назад Яна употребляла тяжёлые наркотики и была на волосок от смерти.


Автор, блогер, общественный деятель, ВИЧ-активист

@livehiv


Текст: Дарья Сидельникова Фото: Джули Фокс


«У меня было желание «обезболиться»

Мне 27 лет, возраст знаменитого «Клуба 27». Конечно, сейчас я шучу про это, но, если бы что-то в моей жизни не изменилось, скорее всего, я бы не стала исключением из «Клуба рок-н-ролльщиков». В детстве я подверглась насилию со стороны своего деда. С пяти до семи лет это были просто домогательства, а потом произошло насилие с проникновением. Насилие не было проработано. Конечно, оно не оправдывает мой дальнейший образ жизни, но так людям понятнее стремление «обезболиться».


С 13 лет я стала употреблять алкоголь. В 14 попробовала траву, как и многие, в подъезде. Притом что я занималась спортом – эстрадными и классическими танцами – и траву принесли такие же спортсмены из хороших обеспеченных семей. Покурили «ради интереса», мне не понравилось.

Зависимость дала выход позже, в 17 лет. Тогда покончил с собой мой отец, он был единственной опорой в жизни. Я стала употреблять тяжёлые наркотики в больших количествах. Сначала вообще думала, что это нормально и ничего запретного я не делаю (в то время часть наркотиков была легальной), но потом начались последствия во всех сферах. Вокруг стали сажать друзей и знакомых. Я поймала физическую ломку, причём на вещества, которые по всеобщему заблуждению якобы не вызывают физического привыкания. Но у всего свой срок. Тогда я поняла, что у меня серьёзные проблемы.


«Я приняла бы наркотик, даже если бы знала, что в нём ВИЧ»

В 2016 году я сидела в квартире с девочкой, у нас оставалась последняя доза, в ней была кровь, точнее, «венозный контроль». Им я и укололась, предварительно спросив, болеет ли она. Она ответила, что нет, но потом я узнала, что она уже давно стояла на учёте в Центре СПИД. Впрочем, я была в таком состоянии, что, если бы она и рассказала про ВИЧ, я вряд ли бы отказалась. Не злюсь на неё.


Через пару недель я попала в детокс с острой интоксикацией, которую вообще не могли снять из-за дикого коктейля наркотиков. У меня резко подскочила температура – под сорок, никак не сбивалась, были огромные воспалённые лимфоузлы. Врач предположил, что у меня ВИЧ. Первичные анализы оказались отрицательными. Когда вышла оттуда через две недели, решила пересдать анонимно в частной клинике. За анализами попросили прийти лично: нашли гепатит С (позже он сам прошёл), а за результатами по ВИЧ попросили сходить в местный Центр СПИД. Пока ехала, по телефону всё рассказала молодому человеку, его и себя успокаивала, что это может быть ложноположительный результат. Он тоже проверился, и ему пришёл отрицательный анализ, а мой всё никак не был готов. Стала сильно нервничать, понимала: что-то не так. В Центре СПИД попросили ещё раз сдать анализ, и ВИЧ диагностировали через десять дней. Тот парень и сейчас отрицательный, и мы до сих пор вместе.


«Буду жить лучше, чем люди без ВИЧ»

После постановки диагноза я не сразу пришла в себя – понадобилось время, но всё постепенно наладилось. Окружающие меня люди не боятся, что я сорвусь или выдам неадекватную реакцию: всё это далеко в прошлом. Помню, как разозлилась на себя и сказала: «Буду жить так полноценно, что люди без ВИЧ ещё позавидуют!»


Антиретровирусную терапию начала принимать через два года, когда начала расти вирусная нагрузка и врач предложила начать лечение. Мне назначили хорошую терапию, и, когда увидели, что я не пропустила ни одного приёма, всегда в трезвом уме, из карты убрали штамп «Потребительница ПАВ». Людям, живущим с ВИЧ, важно понять, что инфекционист с тобой на всю жизнь, по крайней мере если не изобретут лекарства, и надо по-человечески с ним выстраивать отношения.


О том, что у меня ВИЧ, узнали многие знакомые, но практически все приняли это нормально. Были две отвратительные ситуации, и обе – в больницах. Однажды я приехала на скорой: у меня лопнул яичник, внутреннее кровотечение. Доктор с порога начал общаться матом. Пока везли в операционную, он спросил, есть ли у меня инфекции. Я как нормальный пациент говорю про ВИЧ- и HCV-позитивность. Он начал меня оскорблять, говорить, что я наркоманка и проститутка. Причём я приехала с мужем, видно, что мы нормальная семья. Анестезиолог оказалась такой же: я попросила сделать общий наркоз – спинномозгового очень боялась, но мне отказали. Дошло до того, что я вскочила с операционного стола и сказала, что поеду в частную клинику. Потом анестезиолог извинилась, а тот врач просто замолчал. Конечно, он меня спас, операция прошла хорошо, поэтому я жаловаться не стала. Второй случай уже в другой клинике. Пока я сдавала кровь, медсестра мне сказала, что ВИЧ-положительных женщин лучше стерилизовать.


Все люди с ВИЧ должны помнить, что нам не могут отказать в любой медицинской помощи. Хотя со мной это было, когда я решила сделать грудь. Один хирург отказал, но он своеобразный, с приколом, мог выбирать клиентов по гороскопу, поэтому я не расстроилась. В итоге нашла замечательного онколога-маммолога, он сразу мне понравился. Я тогда ещё не принимала терапию, вирусная нагрузка была невысокая, клетки CD4 хорошие. Он проверил анализы и сделал операцию, не пользовался моим диагнозом для наценки.


Для всех я открыла лицо только в апреле этого года. Я считаю себя нормальным человеком и не понимаю, почему мы должны скрываться или стесняться. Когда стала видеть невежество и агрессию в обществе, поняла, что это необходимо. Сначала муж и семья были против, но потом приняли моё желание. Открытые лица помогают создать положительный образ человека с ВИЧ, обратить внимание на проблемы, задуматься о собственном здоровье и сдать анализы. Это помогает бороться со стигмой, повышать грамотность. Люди должны знать, что мы не опасны, что мы можем рожать здоровых детей. Я всегда предупреждаю медиков или мастеров в салонах красоты, что у меня ВИЧ, притом что в последнем случае по закону не обязана.


«Зачем ты рассказываешь детям о ВИЧ и наркотиках?»

Мне часто задают вопросы о том, зачем я рассказываю про ВИЧ в «ТикТоке», где сидят дети. Таким людям стоит знать, что в 7–9 лет дети уже мастурбируют и изучают своё тело, а половые связи в России нередко начинаются в 12–13 лет. В этой соцсети возрастной ценз – от 13 лет. Порой некоторые дети развиваются очень быстро и ведут активную половую жизнь. При этом не все родители понимают, что в этом возрасте уже пора бы и объяснять своим детям, что есть член и вагина, презервативы и разные заболевания, в том числе и ВИЧ. А, увидев мои ролики, ребёнок как минимум начнёт гуглить, что такое ВИЧ и как им можно заразиться, как максимум– из «ТикТока» можно перейти на мой канал в YouTube, где я подробно и доступно рассказываю о ВИЧ и не только с врачами и специалистами.


Там же я рассказываю подросткам на их языке, что наркотики – это совсем не весело, снимая истории реальных потребителей. Нарколог тоже об этом рассказывает на канале, но всё же такой формат с врачом больше подходит для родителей. Плюс я даю урок толерантности – хочу жить в безопасном обществе, и сейчас оно формируется с детей. «ТикТок» стал для меня площадкой, которая лишь привлекает внимание к другим каналам, где более фундаментально рассказывается обо всём. Распространённый формат видео в «ТикТоке» – 15 секунд, слишком мало, чтобы охватить всё и сразу.


Некоторые люди видят у меня «пропаганду ВИЧ» – всегда интересно, как человеческий мозг умудряется прицепиться к тому, чего нет и в помине. По их логике, в ролике, где рассказывается, что мы, люди с ВИЧ, полноценно живём благодаря таблеткам, есть пропаганда: подросток тоже захочет себе ВИЧ. Абсурд! Я буду всем рассказывать, что ВИЧ есть не только в странах третьего мира, но и здесь, в России. Буду прививать грамотность в вопросах ВИЧ-инфекции, чтобы стало меньше стигмы. Я просто не хочу, чтобы весь этот ад был прожит впустую, без всякого смысла. Я начала говорить, сталкиваясь с непониманием, раздражением, насмешками, но мне всё равно. Моё прошлое обрело смысл, и он не в том, чтобы удовлетворять чьим-то ожиданиям, а в том, чтобы помочь ещё хотя бы одному человеку…





* Материал был написан для фонда «СПИД.ЦЕНТР». По телефону горячей линии все желающие смогут

получить консультацию по вопросам заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека.

* Телефон горячей линии фонда «СПИД.ЦЕНТР»: +7 (925) 732-81-37,

сайт: https://spid.center/ru/.

* Телефон доверия, Краевой клинический центр по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями во Владивостоке: +7 (908) 993-14-14.