Почему всё серое?

14.05.2018

 

 

Перед открытием выставки «Два» главный куратор Центра современного искусства «Заря» Алиса Багдонайте поговорила с одним из самых знаменитых современных русских художников Валерием Чтаком и спросила у него, ПОЧЕМУ ВСЁ СЕРОЕ? 

 

– Выставка «Два» – это твой второй проект во Владивостоке. В 2016 году ты работал здесь над выставкой «Краб внутри». Большое спасибо, что согласился сотрудничать с нами во второй раз. Не могу не спросить, всё-таки состоялась ли для тебя тогда резиденция? Есть ли что-то, что тебе удалось найти во Владивостоке, отметить и включить в свою работу?
– В принципе, все работы той выставки я мог бы сделать где угодно, но Владивосток произвёл на меня неизгладимое впечатление. Если бы моя резиденция длилась дольше, я мог бы лучше ретранслировать мой опыт. Здесь совсем другая геометрия города, которую придаёт нахождение между морями. Море есть в Новороссийске, в Таганроге, но в отличие от городов, которые находятся на берегу, Владивосток окружён водой. Здесь всюду пятиэтажки и девятиэтажки, детские площадки, но, когда ты переводишь взгляд в сторону от совка, ты вдруг оказываешься на смотровой площадке и видишь море, сопки и корабли. Но увы, я не делаю пейзажей.

 

– Расскажи о твоём знакомстве с Кириллом Крючковым, легко ли вам было решиться на совместный проект?
– Мы познакомились, когда пришли к Кириллу в гости и слушали пластинки. У него есть всё, что я люблю: Black Sabbath, Сreedence, «Гражданская оборона», King Сrimson и так далее. Когда у тебя с человеком совпадают музыкальные вкусы, это очень важно. У Кирилла была пластинка King Crimson Larks’ Tongues in Aspic (он мне потом её подарил), самая лучшая их пластинка, на мой взгляд. С моим мнением никто не согласен, кроме Кирилла. Ещё я увидел записанные у него в мастерской рядом с кроватью мысли, видимо, он просыпался среди ночи и фиксировал их. Когда человек не жалеет стены, чтобы записать свои идеи, мне это близко. И мне понравились сами идеи. Поэтому решиться на выставку совместно с Кириллом Крючковым – без проблем. А ещё я надеюсь, что ему тоже будет интересно, что ему нравится не только моя фигура, но и моя душа (смеётся).

 

– Переходим к следующему вопросу. Мне очень нравится фильм «Тряпичный союз».
– Серьёзно, да? Класс. Я много всего в этом фильме нарисовал, но больше всего я горжусь титрами. 


– Ты художник этого фильма?
– Нет, я – генерал-художник. Я должен был нарисовать то, что рисует персонаж художника, и я нарисовал.

 

– Мы знаем, что фильм рассказывает про общество «Радек» (Общество «Радек» – арт-группа, существовавшая в Москве с 1997 по 2008 год, – прим. автора). Там есть персонажи: идеолог, спортсмен, архитектор…
– Там есть Ваня, Пётр, Попов и Андрей.

 

– И кто их них Чтак?
– Ваня – это Чтак.

 

– Расскажи про него.
– Конечно, этот образ не полностью списан с меня. Там есть черты от каждого из «Радеков», есть и Давид [Тер-Оганьян – прим. автора], и Местецкий, и Чтак, и Лёша Булдаков, от каждого была взята чуточка инфантильной нежности, которая была репрезентирована в одном персонаже – Ване. Я распался на двух персонажей – на Ваню и художника, который рисует то, что я нарисовал. Но психологически я больше похож на Ивана, мечтательностью и попытками придумать сверхзадачу. 

 

– В одном интервью ты очень лаконично описал собственный визуальный язык: «буквы, череп, а здесь ничего не понятно, на каком языке, а почему всё серое?» Как и благодаря чему он сформировался?
– Когда я болел, сидел дома и никуда не выходил, ко мне пришел Давид Тер-Оганьян и принёс мне краску, чёрную и белую. Я сделал портрет Делёза в красном джемпере, и у него серое лицо и серая рука. Рассуждал я так: как изобразить человека, оттенки его лица? И мне пришла идея, пусть он будет серым. Я понял тогда, что серый – очень классный цвет, он даёт массу возможностей: чёрный-чёрный, светло-чёрный, серый и белый. А слова – это влияние Жана-Мишеля Баския.

 

– Недавно мы говорили о разнице между семиологией и семиософией.
– Это как есть антропология, серьёзная наука, а есть антропософия – набор слов Рудольфа Штайнера. Есть теология, а есть теософия Блаватской. Есть семиология, наука о знаках, а есть то, чем занимаюсь я – семиософия, в которой всё свалено в кучу. Я отлично плаваю в безумном семиософском болоте, как в болоте бреда плавают Штайнер и Блаватская. Моя любимая семиософская шутка: над выходом из инсталляции я всегда пишу Eingang (вход – нем. яз.), а над входом – Ausgang (выход). Но никто не понимает, что я делаю, не понимают ещё Канта или Гегеля, абсолютно непонятных философов, но меня не понимают совсем не так, «I’m always misinterpreted» (меня часто неправильно интерпретируют, – англ. яз.).

 

– Мне кажется, это хорошо, когда работа предлагает множество интерпретаций. 
– Речь идёт не о множестве интерпретаций. Некоторые вещи понимают всего двое-трое моих друзей. Часто перед вами – шутка, очень остроумная, но никто не в курсе. Как говорится, если вы идёте мне навстречу, значит, вам со мной не по пути.

Выставка Валерия Чтака и Кирилла Крючкова «ДВА» пройдёт в ЦСИ «Заря» с 30 апреля по 31 мая.
 

 

 

 


 

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload