Когда дрифт – дело семейное


Сначала известность пришла к ней: врач и мама троих детей вдруг приходит в автоспорт, упорно пробивая дорогу в деле, где до неё были только мужчины. И вот, она – звезда автоспорта, первая девушка в российском дрифте. А он до какого-то времени был в тени, просто поддерживая её. Теперь же они, Екатерина и Максим Седых, самая известная дрифт-семья в нашей стране. В преддверие старта нового сезона Российской дрифт-серии на Дальнем Востоке мы задали им вопросы… друг о друге...

МАКСИМ О КАТЕ – Какой она была в детстве? – Я точно это знаю, она сама рассказывала, что она была скромной, послушной, вообще, беспроблемный ребёнок, но, опять же, со своими тараканами в голове.

– Самое яркое воспоминание, которое у вас связано с Катей? – Часто вспоминается момент, когда я был в сервис-парке (место, где во время тренировок и соревнований обслуживают автомобили – прим. авт.), а Катя тренировалась, готовилась к соревнованиям. Я смотрел на это и говорил себе: «Что же я наделал! На что я её сподвиг?! Она теперь едет на этой машине и боком мчится прямо в стену!» Стоял и смотрел на этот ужас.

– Лучше всего Катя умеет? – Варить борщ! Как на кухне, так и на трассе. Благо, на трассе у неё это редко получается, потому что борщ на трассе– это значит, что что-то плохо сделала, а дома борщ сварила – это очень вкусно!

– Чего Катя никогда не сделает? – Никогда она в свою машину не пустит непонятно кого, незнакомого человека. Причём не пустит как в спортивную машину, так и в свою личную.

– Чего Катя никогда не простит? – В спорте она не простит предательства и подстав в заезде. Это почти одно и то же – доверяешь пилоту какому-нибудь, а он раз – и подставил. Она не простит.

– Чем бы она могла заниматься сегодня, если бы не автоспорт? – Она бы вышивала, рисовала, борщи готовила, ну и мечтала бы о гонках.

– Есть ли у Кати жизненный девиз? – Да, но я его не скажу!

– По какому поводу вы с ней спорили последний раз? – Тяжело вспомнить, потому что мы спорим постоянно, это уже в привычку вошло, спорим, чтобы поговорить подольше. А вот о чём спорили в последний раз… Обычно это пустяки какие-то, из разряда – как долго я ещё буду идти выключать свет.

– Кем Катя была в прошлой жизни? – В прошлой жизни, по-моему, она моей женой была.

– Из коробки конфет «Птичье молоко» какую она возьмёт – с белой начинкой, жёлтой или коричневой? – С белой, конечно. Катя откроет все конфеты, просмотрит и найдёт все белые. У неё ж даже машина в белый цвет покрашена!

КАТЯ О МАКСИМЕ – Каким он был в детстве? – Был бы он моим сыном, я бы его убила! (Смеётся) Он был шалопаем, несносным ребёнком, очень активным и никому не давал покоя. Но при этом он очень любил юморить. Если дело касается школьных лет: он про всех сочинял каверзные стихи. С чувством юмора у него нормально всё было изначально.

– Самое яркое воспоминание, которое у вас связано с Максимом? – Наше знакомство и, наверное, то, как он спас мне жизнь. Давайте по порядку. Про знакомство – я просто была удивлена молодому человеку в спортивном трико, в туфлях и с огромным букетом роз. Не было у него манер каких-то вычурных в общении, вообще всё наше знакомство было на резонансе. А что касается спасения жизни – на Сайпане мы гуляли по скалам, и меня смыло волной. Скала была отвесная, я прекрасно понимала, что обратно я не заберусь и на этом можно попрощаться с жизнью. Максим не нашёл ничего интереснее, чем прыгнуть следом за мной. Потом мы около трёх часов бултыхались в воде, пытаясь выбраться на берег. В итоге мы выбрались и потом героически искали дорогу обратно. После этой истории он мне сделал предложение, а я не смогла ему отказать. Мы поженились, потому что даже вопроса не возникло, можно ли ему доверить свою жизнь, это был поступок настоящего мужчины. Да я и в плане занятий дрифтом тоже ему доверилась.

– Лучше всего Максим умеет…? – Целоваться!

– Чего Максим никогда не сделает? – Каких-то пакостей людям он не сделает никогда. Он может ошибиться, но целенаправленно никому ничего плохого не сделает.

– Чего Максим никогда не простит? – Нет такого. Максим любому человеку всегда всё простит. Это не тот человек, который может на что-то обидеться и долгие годы держать в себе обиду.

– Чем бы он мог заниматься сегодня, если бы не автоспорт? – Он бы создал автоспорт! Тачки – это у него в крови, сначала были тачки, потом всё остальное.

– Есть ли у Максима жизненный девиз? – Он старается не замечать плохое, даже если оно очевидно. Иногда ему говоришь – так неправильно, плохо. Бесполезно! Он во всём и во всех видит только хорошее. В быту, кстати, он замечательный муж. Пригорел ужин – он не заметит, скажет, что ужин изумительный!

– По какому поводу вы с ним спорили последний раз? – Мне кажется, мы с ним спорим постоянно. С ним невозможно не спорить, Максим готов спорить постоянно. Ты можешь думать, что ты победила в споре, но всё равно будет по его. Последний спор был буквально о том, кто первый даёт интервью. Зато перманентно практикуем остроумие и чёрный юмор.

– Кем Максим был в прошлой жизни? Или он в прошлой жизни был каскадёром и до сих пор не наигрался, продолжает и в этой жизни все эти игры с машинами, или он был священником, который учил жизни. Потому что к нему можно обратиться по любому вопросу – будь это выбор помады или жизненно важный вопрос. Он всегда всё растолкует, объяснит с положительной стороны. Короче, он точно был клёвым! Был, остаётся и будет.

– Из коробки конфет «Птичье молоко» какую он возьмёт– с белой начинкой, жёлтой или коричневой? –Жёлтую! Потому что белую съем я до этого.

Интервью: Алена Шестакова Фото: Михаил Степанков и из личного архива семьи Седых