Современный шаманизм Лейфа Холмстранда

13.09.2018

 

На базе Центра современного искусства «Заря» уже четвёртый год работает программа арт-резиденции, которая приглашает художников из других городов и стран жить и работать во Владивостоке. Ежегодно она принимает около 20 авторов, которые активно изучают контекст Приморского края и реализуют художественные проекты на основе полученных знаний.

 

Грядущий осенний сезон познакомит нас с художниками из Москвы, Парижа, Пекина и других городов, а уже сейчас в резиденции работает Лейф Холмстранд – художник и писатель из Мальмё (Швеция). Он создаёт скульптуры и инсталляции, используя текстильные материалы, детали предметов интерьера, бытовые объекты и мусор. Менеджер арт-резиденции «Заря» Адель Ким поговорила с Лейфом о его работах, интересе к шаманизму и грядущей презентации во Владивостоке.

 

– Вы – поэт и художник. Связаны ли каким-то образом эти две стороны вашей практики, и если да, то как? 
– Для меня изобразительное искусство и тексты переплетаются друг с другом. Темы и идеи пересекают границы областей в такой степени, что иногда во время работы я едва различаю, что есть литературный проект, а что – художественный. Я также был музыкантом и певцом, записывая фоновые треки для небольших студий звукозаписи. Я забросил это занятие много лет назад, но время от времени использую свою музыку и вокал в перформансах. 


– Вы начали своё образование с изучения литературы, а уже потом перешли к изобразительному искусству. Не могли бы вы рассказать подробнее об этом опыте?
– Поначалу я планировал стать сварщиком и обучался этому ремеслу. Но это было давно. Мой интерес к литературе и искусству также начал проявляться в раннем возрасте. Я изучал литературу и скульптуру в нескольких университетах, а после этого оказался в Академии искусств Мальмё, успев сменить множество разных профессий. В процессе создания чего-либо я использую все приобретенные мной знания или умения. Поначалу всё выглядело очень эклектично, но постепенно приобрело какую-то функциональную, на мой взгляд, форму.

 

– Ваши работы плотно связаны с темой человеческого тела и его отношений с одеждой, а также ритуалами и шаманизмом. Как вы пришли к этим вопросам, каковы ваши взгляды на них?
– Это сложно. Я думаю, что это связано с моим опытом психотических состояний ума, а также с физическими заболеваниями. Не хочу романтизировать психические заболевания, но их опыт – по окончании и излечении – раскрывает неожиданные перспективы. Он позволяет по-новому понять, что такое норма, самооценка, собственный образ, а также лучше понять социальные механизмы, призванные удерживать ненормальность на расстоянии. Ритуалы – это то, что задаёт форму изменениям и невидимым прорехам в нашем восприятии реальности. Все мы прибегаем к ним, каждая культура предписывает выполнять определённые вещи в определённом порядке, чтобы получить коллективное чувство контроля или безопасности. Но ритуалы также могут быть более осознанными. Не то чтобы я верил в магический порядок вещей, однако я допускаю возможность существования способов передачи обрывков мыслей и впечатлений личного или общего опыта. Впрочем, эти способы уже не так легко объяснить рационально.


– В ваших работах часто используются верёвки, полиэтилен, текстиль, ручное вязание, вы активно задействуете найденные объекты и даже мусор. Не могли бы вы рассказать подробнее о таком выборе?
– Канаты, веревки и различные типы пряжи — это символ паучьей внимательности и осмотрительности в моей работе, которую также можно ассоциировать с плетением кокона. Я с детства помешан на узлах, верёвках и поделках и, как я уже говорил, стремлюсь включить все свои умения в художественную практику. Плетёные структуры похожи на ловушки, они символизируют угрозу. Ещё меня привлекает аспект времени в процессе вязания узлов, это ощущение чего-то органически растущего с каждой добавляемой петелькой. 
Я использую бытовой мусор в качестве культурного артефакта и подвергаю его художественной интерпретации. Он рассказывает истории об отказе, желании, потере, о целых жизнях, о негативности во всем позитивном и, может быть, о ком-то отверженном, кто придает значимость всему оставшемуся после него. В нём можно найти много смыслов.

 

– За исключением выставок в Швеции и Норвегии вы, в основном, показывали свои работы в азиатских странах вместо привычной Европы или США. Есть ли какая-то особая причина, по которой вы привязаны к этому региону?
– В 2005 году я поехал в трёхмесячную резиденцию в Токио, что стало для меня действительно впечатляющим опытом. С тех пор я ежегодно возвращаюсь в Японию для исследований, сотрудничества и работы. Насчёт выставок в Южной Корее и Китае я думаю, что это отчасти совпадение, я просто знаком с кураторами, работающими в этих странах.

 

– Насколько я знаю, это ваш первый визит во Владивосток. Как вы пришли к идее реализовать проект в нашем городе? 
– Я думаю, всё началось с чистого любопытства. И, пожалуй, первой зацепкой стала фигура голливудской легенды Юла Бриннера, образ которого я задействовал в некоторых своих предыдущих коллажных текстах и изображениях. Во Владивостоке меня также увлекает идея портового города. 
У меня был долгий период переоценки и сомнений в отношении моей художественной практики. В итоге я почувствовал необходимость расширить собственное понимание человеческой культуры в историческом и современном контексте. Также я понял, что для этого мне стоит избегать удобной и привычной работы в Швеции. Поэтому я стал много путешествовать и объединять впечатления и материалы, собранные в разных частях мира, внутри моей студии. То немногое, что мне удалось узнать о портовых зонах, индустрии, фольклоре, ремеслах и, что наиболее важно, музеях Приморского края, продолжает упорно занимать мои мысли и будоражить фантазию, и единственная возможность изучить эти вопросы более глубоко – это посетить Владивосток. 
Я убеждён, что персональные контакты с коллегами и местными жителями одинаково важны для исследования. Стефан Игнварссон, советник по культуре Посольства Швеции в Москве, также будет во Владивостоке в период моей резиденции, и у нас есть идея приурочить презентацию проекта к кинофестивалю «Меридианы Тихого».

 

– Расскажите, пожалуйста, подробнее о предстоящем проекте. О чём он будет и как вы планируете его реализовать? 
– Я собираюсь посетить Приморский музей имени Арсеньева и другие культурные организации, чтобы собрать информацию об истории, традиционных ремеслах и поверьях региона. В мастерской я создам несколько скульптур в человеческий рост из текстильных материалов и вязаного вручную полотна. Мне представляется, что выставочное пространство будет похоже на антропологический музей, в котором представлены артефакты или обрядовые объекты некой несуществующей цивилизации. Хотя, вполне возможно, эта цивилизация будет представлена всего одним человеком – мной.

 

Резиденция Лейфа Холмстранда продлится до 26 сентября, и за несколько дней до этой даты пройдёт презентация его проекта. Актуальное расписание событий арт-резиденции «Заря» можно найти на сайте и страницах ЦСИ «Заря» в социальных сетях.

 

 

 

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload