Любовь земная и небесная

10.11.2020

 

Ольга Щукина, искусствовед    

@olgafestival

 

Сила, заставляющая людей стремиться друг к другу, делает их свободными и даёт надежду обрести бессмертие. Не в этом ли смысл любви? Уж сколько сказано о ней – и в философских трактатах, и в научных исследованиях, и в поэмах, а всё-таки разрешить этот вопрос, точно определив, откуда берётся любовь и куда потом исчезает, не удаётся никому. 


Текст: Ольга Щукина  

Автор идеи: Юлия Аделова

 

В один прекрасный день взгляды двоих встречаются совсем не так, как обычно. Смятенные, позабыв обо всём на свете, несмотря ни на что вокруг, или, вернее, смотря, но не видя, люди устремляются друг к другу, чтобы сделать свою близость бесконечной, довести её до полного слияния. Ради чего? Знают ли они сами, что ими движет? Не оказываются ли всего лишь орудием в руках какой-то третьей силы? Именно так в прошлом веке поставил вопрос Артур Шопенгауэр: «Любовь есть воля к жизни неродившегося индивида». Если немецкий философ был прав, тогда все наши страсти, озарения, страдания и восторги – всего лишь пелена, которой природа застилает нам глаза, скрывая главное: мы только инструмент в руках слепой силы, которой не нужно ничего, кроме продолжения рода. 


Именно такое предположение легло в основу многих психологических и биологических теорий XX века. Биологи и по сей день говорят о любви как об уловке эволюции, призванной обеспечить продолжение рода. И безусловно, в этом есть доля правды: как ни крути, любовь неотделима от того, чему она служит, – тайны рождения. Любовь служит зачатию новой жизни, чтобы человек продолжил своё существование в последующих поколениях, или, как выразился бы сегодняшний биолог, передал свои гены. Это и есть путь к бессмертию – наиболее очевидный, но вовсе не единственный.

 

Суть в том, что любовь не сводится к продолжению рода. Иначе неразделённая или несбывшаяся любовь была бы только негативным, никчемным опытом, который мы стремились бы поскорее изжить. Но как часто любовь, оказавшаяся невозможной, и даже та, что не ищет взаимности, а «живёт собственной глубиной», оказывается для человека важнее самого благополучного брака и играет в его жизни ни с чем не сравнимую одухотворяющую роль! И это относится не только к искусству, которым художник, по словам Фрейда, компенсирует «вытесненные» и неудовлетворённые желания. Бескорыстная, неразделённая любовь – не просто материал, из которого художники и поэты черпают вдохновение, не иллюзия, которой тешатся неудачники. Напряжённая работа любящей души доказывает нам ценность самого чувства и вдруг открывает простую истину: оказывается, Эрот, это своенравное божество, обитает не в боготворимом возлюбленном, а в любящем. Об этом догадался ещё древнегреческий философ Платон, впервые заговоривший о том, что позже было названо платонической любовью.


И именно Платон попытался объяснить извечное взаимное влечение мужчины и женщины, поведав миру легенду об андрогинах. Давным-давно жили на свете двуполые существа, соединявшие в себе мужскую и женскую природу. Двуликие создания имели по четыре руки и ноги и круглое туловище, так что могли двигаться, перекатываясь, как колесо. В конце концов андрогины захотели подняться на Олимп и свергнуть оттуда богов. Тогда Зевс решил наказать их за гордыню и своеволие. 

Чтобы от них было больше пользы богам, он разделил андрогинов пополам. Разлучённые половинки стали бросаться друг к другу и сплетаться в объятиях, страстно желая снова срастись. С тех пор по всему свету люди ищут свою недостающую половину и, если посчастливится её встретить, исполняются удивительным, ни на что не похожим чувством близости и привязанности… 

Эта история может показаться нелепой сказкой: андрогин, катящийся шариком по земле, мало соответствует нашим представлениям о человеческом совершенстве. И всё же в легенде угадывается вечная истина: каждый человек – это целый мир и одновременно обломок, частица целого. Исподволь ощущая, что в одиночестве он неполон, человек стремится выйти за пределы своей личности. И обрести желанную цельность нам помогает именно любовь, которая преображает наше отношение и к любимым, и к миру в целом. Русский философ Лев Карсавин, рассуждая о любви, вторит Платону: «Познаю и люблю я любимую – поскольку она во мне и я сам; и могу познавать и любить потому, что одно мы, что мы – единая сущность… Но всегда и в самом единении должен я сохранить и сохраню, если не суетна наша любовь, и нашу различность, разные лица: личность её и свою. Не уподобиться ей я хочу, а слиться с ней и в слиянии ею себя и собою её гармонично восполнить, воссоздать двуединую личность». 

По мнению Платона, люди бывают беременны не только телесно, но и духовно. Но для этого нужна уже любовь не к одному только прекрасному и желанному существу, а ко всему, что прекрасно и достойно желания, – к красоте и благу. Творчество души, рождающееся из этой любви, открывает человеку ещё один, духовный, путь к бессмертию.


Эта наивная мудрость древних греков впоследствии была воспринята и по-своему развита христианством: «Бог есть любовь». Современному светскому человеку, наверное, трудно понять смысл этих слов. Впрочем, это было непросто и во времена, более близкие к жизни и деяниям апостолов, чем наши. Некогда приверженцы раннехристианских ересей воспринимали это изречение чересчур буквально и пылко занимались тем, что именуется свальным грехом. Это было, конечно, грубой профанацией библейского изречения, но едва ли правы были и те, кто пытался отделить любовь от всего земного и истязал свою плоть нечеловеческой аскезой. Любовь земная и любовь небесная не во всём схожи друг с другом, но они – разные лики одного и того же начала.

Быть может, благодаря этому началу многие миллионы лет назад из безжизненного неорганического бытия возникла и сама жизнь? Библия говорит о сотворении мира, современные эволюционные теории – о биохимическом празачатии, но не стоит ли за тем и за другим ЛЮБОВЬ, что движет солнце и светила?

 

 

 

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload